Города под водой и затонувшие корабли. Чем занимаются российские подводные археологи?

— Пять лет назад я подготовил первый российский учебник по морской археологии, где посвятил целый раздел тому, кто же такой морской и подводный археолог и чем он отличается от наземных коллег.

На самом деле – мало чем, отличие только в том, что у подводного археолога за плечами находится баллон со сжатым воздухом, и его движения стеснены, а в основном методика археологической фиксации достаточно универсальна и стандартна – мы также используем квадратно-пластовый метод. Разбиваем все на квадраты, снимаем слой по нескольким сантиметрам, фиксируя расположение всех находок.

Если говорить про инструменты, то помимо традиционных лопаток, шпателей, кисточек и совков, применяем специальные грунтоотсасывающие гидроэжекторы – устройства, работающие по принципу всасывания, которые позволяют бережно удалять ил, песок с участка. Это наиболее распространённая техника расчистки. Гидроэжектор работает как пылесос, отсасывая отработанный грунт с места раскопок.

На этапе поиска и картографирования объектов используются гидроакустические приборы (многолучевые и гидролокаторы бокового обзора), они позволяют выявлять аномалии рельефа, следы затонувших объектов или древней береговой линии. А для обнаружения металлических артефактов и конструктивных элементов (якоря, бронзовые детали, металлическая обшивка) применяются магнитометры и подводные металлоискатели.

Как и современные наземные археологи, мы используем возможности 3D-моделирования, только изображения для построения точных моделей объектов получаем с помощью фотокамер в подводных боксах.

В глубоководной археологии особенно востребованны телеуправляемые необитаемые подводные аппараты: человек физически там не может находится, а робот, оснащенный манипуляторами, видеокамерами, прожекторами и датчиками, делает всю работу.

Благодаря этому сегодня открывается большое количество памятников, находящихся на значительной глубине, что раньше считалось фантастикой. Известный советский археолог Владимир Блаватский в 50-60-е годы в своей монографии про исследование Черного моря писал, что когда-нибудь настанут времена, когда руки исследователя достигнут глубины и 2 000 метров, и котловины моря, тогда нас будут ждать совершенно удивительные открытия. Это время наступило!

В Черном море на большой глубине находится сероводородный слой, который сохраняет органические остатки потому, что в нем сформирована холодная бескислородная среда. И груз затонувших на этой глубине кораблей, перевозивших, например, древние папирусы, пергаменты, ткани, — все то, что оставила нам античная цивилизация, с большой вероятностью, сохранился до наших дней. В 21 веке появился полный инструментарий, чтобы проводить полномасштабные исследования на этих глубинах.

Возникла новая специализация на стыке подводной робототехники, археологии, инженерии, морской геологии – управление телеуправляемыми подводными аппаратами. Фильм «Титаник», например, начинается с того, что такой аппарат, робот, выпущенный из батискафа, отправляется на поиски внутренних пространств этого корабля.

И если раньше наличие робота было роскошью, то сегодня каждое исследовательское учреждение имеет несколько таких аппаратов. Мы тоже их используем и можем на глубинах более 100 метров проводить разведочные работы, находить кораблекрушения.

А на мелководных участках можно проводить исследования самостоятельно, но ученому необходима физическая подготовка, чтобы пройти водолазную подготовку.

Раньше я при первой возможности сам шел под воду, но, когда ты руководишь исследованиями, очень тяжело одновременно контролировать работу всей команды. Сейчас с помощью подводной связи и видеокамеры, которую держит перед собой аквалангист, я могу, даже не погружаясь, давать команды по связи, наблюдая на мониторе, что делает аквалангист под водой.

— Я использовал термин телеуправляемые необитаемые подводные аппараты – ТНПА. Это фактически те же подводные дроны. Единственное, что дроны – это ТНПА осмотрового класса, маленькие.

Дроны используются для проведения археологических разведок под водой: они могут осуществлять съемку в условиях плохой видимости, помогают составить план местности. Из недавних новостей – дроны использовали для изучения затопленного поселения на озере Иссык-Куль.

10 лет назад мы покупали такие дроны за сумасшедшие деньги. Кстати, наша страна была в пионерах по развитию подводной робототехники, и мы до сих пор их выпускаем. А недавно появились очень доступные дешевые китайские аппараты, маленькие, но мощные. Дроны позволяют более точно оценить масштаб работ перед предстоящими раскопками.

– Разовью вашу идею. Каждый из нас, как исследователь-археолог, занимается своей научной темой. Но при этом памятники часто многослойные, поэтому любой археолог-полевик должен быть готов ко всему, чтобы зафиксировать весь обнаруженный археологический материал. Раскопать памятник второй раз, как известно, не получится.

Поскольку я сотрудник Центра спасательной археологии Института истории материальной культуры Российской Академии Наук, поэтому в силу своих должностных обязанностей меня могут направить на исследование любого памятника, находящегося под водой. И несмотря на то, что основной мой памятник – это древнегреческий город Акра под водой, но в прошлом году, например, мы проводили исследование линейного корабля «Портсмут», который был одним из кораблей российского флота Петровского времени, затонувший в 1719 году. Там же много исследований мы проводили по гидротехническим затопленным сооружениям фортов, которые окружают Кронштадт, это тоже период 18-19 века.

Везде есть свои особенности. Чёрное море отличается от Балтики: к примеру, в Чёрном море деревянное неглубоководное кораблекрушение не сохраняется, потому что здесь другой, более теплый, климат. Под водой в теплых водах обитает моллюск — морской шашень или «корабельный червь», который поедает древесину. А на Балтике воды холодные, и поэтому за счет низкой температуры и большей солености на Балтике у нас прекрасно сохраняются корабли.

— Российская подводная археология сегодня двигается вровень с ведущими передовыми исследованиями. Это подтверждает то, что мы раз в пять лет на официальном уровне обновляем свою методику проведения подводно-археологических исследований, внедряя самые современные достижения в сфере технологического обеспечения подводных работ.

Мы ведем цифровую документацию, используя 3D-моделирование, ГИС-привязку, фотограмметрию. Это уже не эксклюзив западных экспедиций – такие методы успешно применяются в моих исследованиях Акры, а также в Фанагории, на объектах в Крыму и Балтики.
Мы применяем новые форматы полевых работ: например, комплексное обследование, сочетающее геофизику, визуальный осмотр, и точечные шурфовки. Это позволяет минимизировать вмешательство и сохранить объект для будущих поколений.

Постепенно происходит оснащение экспедиций новым оборудованием. За последние годы наметилось обновление флота подводных аппаратов, систем связи, фото- и видеотехники. Кроме того, в подводных исследованиях активно применяется междисциплинарный подход — вовлекаются специалисты по микробиологии, геохимии, экологии, материаловедению и компьютерным наукам.

Так активно наука развивалась не всегда. В советское время подводная археология находилась в русле научного интереса лишь нескольких профильных институций и групп, в том числе группы В.Д. Блаватского. Особенность в том, что в нашей стране многие акватории являются приграничными, поэтому свободный доступ ко всем акваториям не обеспечивался повсюду: аквалангисты, конечно, не шпионы, но их работе препятствовала бюрократия, они должны были иметь особые режимы допуска.

Сейчас в Черном море, к сожалению, временно мы не можем полноценно проводить исследования ввиду угрозы беспилотников, безэкипажных катеров и так далее.

— С 2011 года я совместно с коллегой из Государственного Эрмитажа Сергеем Соловьевым руковожу раскопками одного из самых интересных памятников подводной археологии Северного Причерноморья – античного города Акра.

Этот древнегреческий город был расположен на низком берегу на вдающемся в море мысу. За последние 2000 лет уровень Черного моря поднялся на четыре метра, и город оказался под водой практически полностью. Поскольку практически все греческие города располагались на побережье, многие из них частично затоплены. Например, Мермекий, Херсонес, Фанагория на Таманском полуострове. Отличие Акры в том, что она лучше сохранилась.

Обычно волны и шторма за столетия перемалывают весь поверхностный слой вместе с культурными напластованиями, и от памятника остаются только отдельные находки, вырванные из контекста. Они ценны сами по себе, но не настолько информативны.

В Акре мы ожидали увидеть то же самое, но первое погружение позволило нам обнаружить огромную оборонительную стену длиной под 200 м, которая на один-два ряда камней возвышалась над уровнем дна.

Каково было наше удивление, когда мы обнаружили, что стена уходит под грунт на глубину полутора метров. То есть, грунт оказался не разрушенным, не размытым, не уничтоженным. Оборонительная стена послужила своеобразным волнорезом и защитила культурные и строительные остатки домов, которые относятся к 4-3 векам до н.э. И это сделало город Акру жемчужиной подводной археологии отечественной науки и позволило в полной мере изучить городскую планировку.

Под водой мы нашли жилые и хозяйственные постройки, улицы, оборонительные сооружения. Это позволило реконструировать структуру древнего города и особенности его застройки. Ну и каково удовольствие — надеть акваланг и проплыть по улицам древнегреческого города!

В этом году у нас 15-й археологический сезон, за это время мы исследовали множество строительных комплексов, стен, городскую башню, даже ямы и колодцы. В результате получили множество интересных находок, в том числе ювелирные украшения, монеты.

К сожалению, в этом году наши работы будут ограничены, поскольку работы в аквалангах под Керчью, где, как известно, находится Крымский мост, ограничены спецслужбами. Мы уже второй год будем проводить «полуподводные» исследования, откачивая воду из нашего раскопа помпами. Что, тем не менее, дает нам интересные результаты.

Уже несколько сезонов мы раскапываем на берегу самые поздние строительные остатки города: он был разрушен во второй половине третьего века нашей эры в результате нашествия племен готов. Мы выяснили, что многие дома сгорели в пожаре, были разрушены, в одном из завалов в прошлом году мы даже нашли древние человеческие останки. Назвали его последним защитником Акры.

Акра для нас стала полигоном для отработки новых методических решений, в том числе в сфере цифровой архивации и визуализации археологических данных. Это не просто археологический памятник, но и целая научная лаборатория на дне Чёрного моря.

— Вы задали вопрос, над которым современное научное сообщество очень жестко и остро дискутирует. Нужно ли доставать все, что находится на дне?

В 2001 году на ассамблее ЮНЕСКО приняли конвенцию по защите подводного культурного наследия, согласно которой исторические кораблекрушения, возраст которых более 100 лет, нужно оставлять in situ, то есть, в непотревоженном состоянии. Ведь любой подъем связан с определенными рисками.

Конечно, вода – агрессивная среда, но на поверхности для крупных объектов не всегда есть возможность создать необходимый температурно-влажностный режим и провести весь спектр консервационных и реставрационных мер. Пример корабля «Мэри Роуз» показал, что поднять мы можем все, а вот на поддержание условий сохранения нужно тратить огромные ресурсы. У нас до сих пор нет профильных музейных институций, которые бы занимались объектами, поднятыми из воды.

Кроме того, есть этический момент: дайвинг уже совсем скоро будет общедоступным, и можно будет погрузиться на любой объект. В этом случае мне нравится альтернатива в виде создания виртуальных музеев — это реальная возможность всем желающим увидеть кораблекрушение.